Ковровчанка Вера Латышева, став незрячей, научилась ориентироваться в пространстве, сменила род деятельности, проводит занятия для людей с ментальными особенностями и учит инвалидов по зрению пользоваться техническими средствами реабилитации. Рассказываем, как Вера не потеряла веры в себя.
Брайля бы выучить только за то…
Сквозь изумруд июньской зелени по тротуару к дому 4 на ул. Сосновой, где располагается Ковровская местная организация Всероссийского общества слепых (ВОС), Вера Латышева идёт одна. Взгляд устремлён вперёд, шаг уверенный. В руках – белая трость. Только по ней, и то не сразу, можно догадаться, что у неё проблемы со зрением.
– Давайте я вам помогу, – говорю я.
– Не надо, – отвечает Вера. – Я здесь как дома. Всё знаю. И живу совсем недалеко.
Вера открывает дверь и провожает меня в актовый зал. Садится на стул, берёт в руки мобильный. Надо отправить сообщение. Её изящные пальчики обхватывают смартфон с двух сторон и начинают выбивать ритм, который кажется инопланетным. На чёрном экране, без единой ошибки, появляется послание. Еле заметное касание – и оно отправляется адресату.
– Шрифт Брайля непопулярен у слепых, – говорит Вера. – А мне нравится. Очень удобно. Я выучила его только затем, чтобы общаться в мессенджерах. Ленту в соцсетях тоже могу листать, все новости знаю.
Поток информации, выкладываемый в интернете, ей читает голосовой помощник, с заметным ускорением. Для обычного человека то, что он произносит, кажется словесной кашей. Вера улавливает каждый звук. Дело в привычке, считает она. Её близкие давно научились понимать такую озвучку.
В движениях Веры нет неуклюжести. На ней красивое платье, изящный макияж. При разговоре она смотрит в глаза собеседнику. Как это вообще возможно?
– Это не чудо, – объясняет она. – Просто мышечная память. Я ещё до потери зрения в полной темноте отлично ориентировалась в знакомом пространстве.
В разговоре о том, как слепые умеют адаптироваться, Вера приводит в пример Александра Слепцова. В мире незрячих его хорошо знают. Он профессиональный музыкант, педагог, куратор проекта «Слепсунг», ещё до появления смартфонов занимался разработкой «говорящих» телефонов. В отличие от Веры он слеп от рождения. Она познакомилась с ним несколько лет назад, когда проходила обучение в Москве. После очередных посиделок он, как обычные люди, отправлялся на вокзал, чтобы уехать в свой Волоколамск. Никакой помощи при этом ему не требовалось.
Сохранить Веру
Вера видит свет и тень. Крупные тёмные пятна вместо людей и предметов. Так уже почти десять лет. А когда-то было иначе.
Она родилась в большой семье, которая жила здесь же, на улице Сосновой. Вера всегда отличалась самостоятельностью. Работала с 14 лет: подметала парк, была официанткой в кафе, уборщицей в магазине. Никаких проблем со зрением не испытывала. Их выявили почти случайно, в ходе медосмотра.
– Да тут отслойка сетчатки на одном глазу, – сказал врач. – Лечиться бы надо…
Случившееся связали с травмой. Незадолго до этого Вера ходила с друзьями на каток. Сильно упала на спину, потеряла сознание, но родителям тогда ничего не сказала.
На лечение отправились в Москву. Операции не давали ожидаемого результата. Вера теряла зрение на одном глазу, а следом на другом. Во время беременности и после рождения ребёнка ситуация ухудшилась. Она не считала ситуацию серьёзной, применяла прописанные капли, игнорировала очки и не всегда посещала врача вовремя.
– Однажды я открываю глаза и понимаю, что очень плохо вижу, только на расстоянии вытянутой руки, – рассказывает Вера. – Побежала в больницу. Мне назначали лечение, оно не помогало. Попросила направление в центр глазных болезней им. Гельмгольца, где когда-то лечилась. Провели операцию, снизили внутриглазное давление. Но зрение уходило, жизнь становилась совсем другой.
Вера работала главным бухгалтером в частной организации. Ответственность большая, надо было что-то решать.
– Оставайся, будешь у нас консультантом, – говорил ей директор.
– Нет. КПД у меня какой? А просто так я ходить на работу не могу, – отвечала Вера. Она нашла себе замену и уволилась.
Это было сложно – признать себя слепой. В поисках работы она пришла на «Мотомегал» – ковровское предприятие, где трудоустраивают инвалидов по зрению. Остаться не смогла: всё не то, не по сердцу. Несколько лет оставалась дома. Наощупь приводила в порядок квартиру, плела из бисера, готовила торты. Настойчиво искала себе дело, потому что без него нормально жить не могла. Речь шла не о деньгах, а о необходимости приносить пользу.
Научился сам – научи другого
В Ковровской местной организации ВОС состоит 247 человек, из них более 140, как и Вера, – инвалиды первой группы. Веру Латышеву знает каждый. Для многих она помощник и учитель.
– У нас такой тут принцип работает: научился сам – научи другого, – рассказывает председатель Ковровской местной организации ВОС Нелля Кулигина. – Вера занимается реабилитацией и помогает людям осваивать технические средства, полученные через фонд социального страхования.
Таких средств, которые инвалиды по зрению от государства получают бесплатно, много. Большой популярностью пользуются тифлофлешплееры. Их чаще называют «говорящими книгами» и очень ценят за возможность слышать, а не видеть, буквально любую информацию. Несколько лет назад для слепых в России разработали умного помощника. «Робин» сканирует мир вокруг и говорит о том, что видит, помогая своему хозяину ориентироваться в пространстве. У него множество функций, в том числе – распознавание лиц. Незрячим такую штуку освоить непросто. Помогает Вера. С 2021 года она – специалист ковровского комплексного центра социального обслуживания населения.
– Как правило, о необходимости изучить то или иное устройство нам сообщают родственники незрячего, – говорит она. – Часто они обращаются в местную организацию ВОС, а оттуда информацию передают в наш центр. Например, ослепла бабушка, ей нужно как-то жить, ориентироваться. Я прихожу к ней, беседуем, рассказываю, какие устройства есть и как ими пользоваться. А бывает, что человеку ничего не надо, он ещё не созрел, ему прожить надо ситуацию… Тут могут помочь наши психологи.
Вера – единственный незрячий работник центра. На работу, а это полчаса от дома, она ходит сама, с белой тростью. Считает её лучшим для себя помощником для ориентации в пространстве. Если есть необходимость, по адресам из центра она отправляется вместе с помощницей, психологом Еленой Ченыкаевой. Занятия по изучению устройств, среди которых и обычный смартфон, но на голосовом управлении, бывают коллективными. Они проходят в том числе и в доме №4 на ул. Сосновой.
И это не все задачи Веры. В комплексном центре социального обслуживания она ведёт занятия для людей с ментальными особенностями, в том числе для взрослых аутистов.
– Родители детей-аутистов не испытывают серьёзных проблем с выбором, куда отвести на занятия маленького ребёнка, – говорит она. – А вот когда ему исполняется 18 лет, начинаются сложности. Для таких людей в Коврове выбор небольшой, они приходят к нам. Чем мы занимаемся? Я веду азбуку финансов и уроки этикета, есть гимнастика для развития моторики и другие занятия, которые организуют мои коллеги.
У аутистов масса особенностей, их необходимо чувствовать. Вера умеет. Она изучает каждого своего подопечного и старается, насколько это возможно, наладить с ними общение. Не умеет писать? Не страшно. Она будет водить его рукой и вместе у них получится красивая цифра на бумаге – всё, как у обычных людей. Вера сделает это по памяти, её подопечный – благодаря своему учителю.
– Ты меня любишь? – спросит он у своей Веры.
– Я вас всех очень люблю, – ответит она.
Вера не лукавит. Педагогика у неё в генах. Дедушка, Пётр Столповский, был директором ковровской школы №19, бабушка Зоя – воспитателем во вспомогательной школе №16, папа Сергей – преподавателем энергомеханического техникума. И это не все ещё представители педагогической династии. Вера её продолжает.
– У меня как-то спросили, куда бы я пошла работать, если бы удалось восстановить зрение, в бухгалтерию или как сейчас, – делится со мной Вера. – Я ответила: как сейчас. Потому что с людьми интереснее, и мне хочется донести до них важное.
На заглавном фото:
Урок в Ковровской местной организации ВОС
Ольга Рождественская.
Фото А. Соколова и из архива Веры Латышевой
