Итак, командир штурмового отряда бригады морской пехоты Гриша Степанян прибыл с фронта домой в краткосрочный отпуск. И тут же был приглашен на встречу с руководством Коврова, о чем мы написали в прошлом номере «Ковровской недели». «Главное – жив и здоров! И даже, вон, улыбается, как всегда» – это первое, что пришло в голову при первом взгляде на Гришу Степаняна, когда 11 июля он показался в дверях городской администрации… А то, что как мы потом разузнали, ему присвоили звание подполковника (и почему-то до сих пор не дали «Героя») – уже дело второе. Там, в кабинете главы города мы и договорились с морпехом из города оружейников об этом интервью, позже состоявшемся в нашей редакции.
Краса и гордость Коврова, воюющий с первых месяцев СВО, кавалер четырех орденов Мужества Гриша Степанян уже не в первый раз становится героем нашей публикации. В последний раз «КН» писала об офицере, воюющем на Херсонском направлении, незадолго до Нового года. Что изменилось с тех пор в его жизни и в расстановке сил на линии боевого соприкосновения? С этими и другими вопросами мы обратились к Грише.
– Добрый день! В этом году мы отмечаем 80-летие Великой Победы. В вашей семье кто-то воевал?
– Прадед, дедушка мамы. Он родился в Карабахе и был призван в 1941 году. В нашей семье свято чтут его память, и 9 мая для нас, конечно, великий праздник. А я, как мне думается, продолжаю дело прадеда, воюю с теми, кто носит на себе свастики.
– Как изменились за прошедшие полгода боевые действия, что нового у вас и на вашем участке фронта?
– С декабря, когда я вернулся из отпуска, и до марта на нашем участке было относительно спокойно. А весной, с появлением «зеленки», начались активные действия. Противник пытался вновь зайти на острова в дельте Днепра, закрепиться там, соответственно, мы предпринимаем ответные меры. Результатом всего этого стало наше выдвижение вперед. Почти все острова сейчас – за нами, наши бойцы уже вплотную находятся рядом с их позициями, вышли на противоположный берег, создали там небольшой плацдарм.
– Как на это реагирует противник, что изменилось в его действиях?
– Он начал массированно применять новые, 15-дюймовые дроны, такие, как известная «Баба Яга», но поменьше. Если раньше он пытался нас атаковать только по ночам, то теперь пытается зайти на нашем направлении и днем.
– И что это ему дает?
– Да особо ничего. Напротив, должен отметить, у нас сейчас полное превосходство в небе. Мы посбивали практически все их разведывательные БПЛА, нашими FPV-дронами. Нашли противоядие, тем самым отодвинув границы возможностей для их воздушной разведки. Сейчас они за нами могут наблюдать только издалека, при этом мы стараемся отогнать их еще дальше. Много, и дронами, и стрелковым оружием, наши бойцы уничтожили аппаратов «Баба Яга». Они уже опасаются, как раньше, по ночам их направлять на наши позиции. А наша пехота, наоборот, совсем перестала их бояться. Для ребят это уже азартное соревнование: кто больше таких БПЛА подстрелит. Сбиваем и дробовиками, и автоматами, пулеметами, зенитными установками…
– То есть, можно сказать, что войну дронов вы выигрываете…
– Именно на нашем участке – да. Но, конечно, дронов всегда не хватает. Им их подвозят и подвозят, мы бьем и бьем. Недавно вот был случай. Что-то совсем много наколотили мы за неделю вражеских «птичек». И в какой-то момент, при очередной разборке в небе, видим на экране планшета: наш FPV-дрон догоняет их разведывательный БПЛА, так называемое «крыло» (на фото). А на нем камера фиксирует надпись: «FPV НЕ НАДО pleace ПОСЛЕДНИЙ БОРТ отправят в махру» (орфография оригинала). Это украинские бпла-шники написали, чтобы их пожалели. Дескать, это наше последнее разведкрыло, если вы его собьете, нас отправят на «мясо», в пехоту. Мы, конечно же, его сбили. Причин жалеть тех, кто это написал, у нас, поверьте, нет. Разумеется, и они это понимают, а написали так, наудачу.
– От ветеранов СВО не раз доводилось слышать, что отношение к расчетам БПЛА на фронте особое, кое-где их и в плен якобы не берут…
– Такого не знаю, не могу сказать. Но в нашем отряде с бпла-шниками борются по-своему. Например, наши дроноводы не сбивают их разведывательные мавики (квадрокоптеры), а скрытно сопровождают на обратном пути, отслеживают точку посадки. И уже потом по ней наносится удар дронами-камикадзе и артиллерией.
Поэтому, теперь они, уткнувшись в стенку на нашем участке, пытаются нащупать слабые места у наших соседей. Но мы постоянно укрепляем свои фланги и активно взаимодействуем с соседними подразделениями. Так что ничего у противника не получится.
– В целом, мы наблюдаем спираль классической гонки вооружений, когда средства защиты постоянно совершенствуются, вслед за средствами нападения, и наоборот.
– В общем, да. Вслед за тем, как мы стали применять дроны на оптоволокне, наши враги тоже стали их использовать, похожая история – с защищенными противодронной сеткой трассами. Мы что-то придумаем – противник отвечает, на его нововведения – мы ищем противодействие. Только мы-то все сами делаем, а им много, кто помогает.
– Но вот ваш опыт успешного применения БПЛА – вы им делитесь с бойцами из других бригад, полков?
– Да, учитывая то, как за последние полгода, мы развились именно в дронах и постоянно в этом совершенствуемся. Знаете, наверное, что БПЛА выделяют в отдельный род войск. Теперь во всех подразделениях, не обязательно участвующих в данный момент в СВО, будут взводы операторов дронов. И к нам на позиции из ППД (пунктов постоянной дислокации – ред.) теперь официально отправляют в командировку расчеты БПЛА. Здесь они проходят, можно сказать, практику, управляя дронами в условиях реального боя. Ребята возвращаются в свои части уже с боевым опытом.
– Насколько известно, группа войск «Днепр», к которой относится ваш отряд, самая крупная на фронте.
– Она и самая крупная, и закрепленный за ней участок – самый протяженный.
– Нужно думать, и воюют здесь представители самых разных народов. В вашем отряде много национальностей?
– У меня подразделение вообще многонациональное. Есть ингуши, чеченцы, парни из Дагестана, казахи есть, буряты, армяне и русские, конечно. Но, сразу скажу, на СВО это, национальная принадлежность бойца, не имеет никакого значения. Говорить об этом вообще как-то дико. Просто ребята вместе столько пережили, побывали в таких опасных ситуациях, постоянно друг другу помогая, спасая… Ни разу не было такого, что кто-то, например, отказывался идти на боевое задание с кем-то «не той» национальности. Все мы – братья, по большому счету.
Вот, была ситуация. Служил у меня русский парень с позывным «Бес», сержант, замкомвзвода. И нам была поставлена задача в «серой» зоне. Три маленьких группы отправились штурмовать один из островов на реке. Группы по-настоящему межнациональные: армяне, казахи, ингуши, русские. Задача была тяжелая, но остров взяли, закрепились, при этом у нас было много раненых, в том числе и тяжелых. Единственным из группы, кто остался цел, только контужен, оказался как раз Бес. Он, пока ждали эвакуации, оказывал первую помощь всем своим товарищам – в болоте, под разрывами «Хаймарсов». В итоге, я их эвакуировал, раненых отправили по госпиталям. Некоторые очень долго лечились, но спустя полгода уже все, слава Богу, вернулись в отряд. И один из ребят, ингуш с позывным «Странник», рассказывает: «Лежу уже в госпитале, звоню маме. Мама, как водится, плачет, а я ей рассказываю, как меня спас друг, Бес. Мама тут же собралась в мечеть, чтобы помолиться за него, только говорит: «А как его по-настоящему-то зовут, я же не могу молиться за беса?!». Такая же история была и с другой мамой, которая собралась идти в армянскую церковь. Ну, сыновья им сообщили, что бойца зовут Алексей.
Так что, национальность для людей, которые вместе выполняют боевые задачи, спасают друг друга, кушают и спят в одном окопе, не имеет значения. Все мы – солдаты России, и нас победить – нереально. И даже здесь, в тылу, когда враги пытаются раскачать нашу страну изнутри, посеять вражду между народами, думаю – у них ничего не получится.
– Скорее всего, с такими планами недругов России связана нынешняя ситуация с Азербайджаном. Наших граждан там подвергают избиениям и арестам, а президент страны публично выражает свою поддержку ВСУ, убивающим мирных людей. В России живет несколько миллионов азербайджанцев, на возмущение которых, вероятно, и рассчитана эта напряженность между государствами. Но среди них есть и такие, как ковровчанин Гусейнов, штурмовиком воевавший в СВО, как ковровчанин Алиев, геройски павший на поле боя. Они – представители Кавказа и гордость России, они – ее не предадут…
– Согласен. В моем отряде, например, много ребят из Дагестана, штурмовиков, водителей. Золотые, надежные парни! Выполняли задачи в самых сложных условиях, под обстрелами, уворачиваясь на «Уралах» от FPV-дронов… Никогда не увиливали от опасности, не подводили. Очень мне повезло с ребятами!
И я думаю, разыграть в нашей стране межнациональные столкновения у врагов не получится. А потом, ведь недалек тот день, когда эти парни, впитавшие в себя принципы боевого братства, вернутся домой. Многие, в соответствии с нынешней политикой Президента, войдут во власть и перенесут в мирную жизнь свое понимание отношений между народами… Мы еще увидим, как наша страна изменится.
Василий Миронов. Фото А. Соколова и из архива Г. Степаняна
