От редакции
В октябре этого года исполнится 100 лет со дня рождения Сергея Константиновича Никитина. Ковров планирует широко отметить вековой юбилей писателя, прославившего родной город и вписавшего свое имя в историю русской литературы. В связи с ожидаемым событием «Ковровская неделя» планирует цикл публикаций, посвященных жизни и творчеству нашего земляка. Мы продолжаем очерк известной журналистки Ларисы Стрельниковой, рассказывающий о прежде неизвестных эпизодах жизни писателя.
«…Как только закончилась сессия и явилась возможность распорядиться временем, я отверг все уговоры отца и мамы, отправился обратной дорогой туда, где, как верилось, ждала меня Любушка. Ехал с твердым намерением вызволить свою семейную половинку из деревенского затворничества, вместе вернуться в приветившую нас столицу. Отец, чувствуя, что от задуманного я не отступлю, дал письмо к знакомому военкому, и крепкий военкоматовский конь, впряженный в легкие дрожки, донес меня до знакомых мест.
В родном мне лесхозовском поселке хозяйничали уже другие люди, никто из них не ответил вразумительно о конюхе Аверьяне Петровиче, о дочери его Любушке…»
Таковы живые литературные свидетельства о Клязьминском Городке. Одно уточнение: лесхоза в селе не было, под его «именем» кроется выхухолевый заповедник, функционирующий в городке с 1935-го по 1952-й годы. К слову, во время войны там велась организационная работа на случай ведения партизанской войны. Допускаю, что тогда это был «засекреченный» объект, поэтому Корнилов и называл его лесхозом, или лесничеством. Впрочем, права художественного вымысла для писателя никто не отменял. Возможно, о своих деревенских «романах» автор поведал и сокурснику. Кстати, в главе «Лёля-душечка» Корнилов выводит в эпизоде образ нашего земляка: «Надо сказать, Серега, по общему признанию, был красавцем: темные, волной, волосы, утонченный нос с мужественной горбинкой, обволакивающий взгляд умных глаз – для женщин он был неотразим».
«Негласную сторону бытия он познал раньше меня. В наш институт перешел он из ВГИМО, из элитарного вуза, где не в чести была нравственность, обязательная для всех прочих. Серега отведал вседозволенности, ироничная усмешка все испытавшего человека не сходила с чувственных его губ…».
А приезжал ли в то время Сергей Никитин в Клязьминский Городок в гости к Корниловым? Тоже не исключено, хотя об этом история умалчивает.
В. Г. Корнилов завершает свои строки о друге молодости, цитируя его самого: «…В воспоминаниях друзей и близких бессмертен человек. Воспоминания неистребимы, даже если уже исчезли с лица земли люди, дела и вещи, вызвавшие их к жизни» (рассказ «Под старыми тополями»).
О чём умолчал писатель
Никитин оставил нам заметки о селе после своего первого пешего похода из Коврова до Вязников в июне 1956 года, то бишь, 70 лет назад.
Вязниковский поэт Борис Симонов вспоминал: «Сергей Никитин запомнился мне молодым, загорелым, полным сил, устремлённым, словно к счастью своему, к загадочным лухским лесам, туманным далям, тёмным урочищам, мшарам, к золотой воде неведомых лесных рек. На лице – широкая улыбка, в руке – ореховая палка, за спиной – ловко прилаженный рюкзак, на плечах – клетчатая, выгоревшая на солнце рубаха, – таким он появился в Вязниках летом 1956 года».
Ему не было ещё и тридцати. 50 км от Коврова до Вязников вдоль Клязьмы за несколько дней, с ночевками в деревнях – эка невидаль! Люди из Клязьминского в Ковров и обратно на завод ходили ежедневно, а это минимум – 30 км. «Полным сил» писатель предстал в конце пути, что говорить, каким он был в начале, предвкушая поход, о котором договорились заранее с не менее сегодня известным и прославленным владимирским писателем В. Солоухиным. В своей знаменитой книге «Владимирские просёлки» (издана впервые в 1957 году в журнале «Новый мир») Солоухин пишет, что идея – пройти по родной земле – пришла в голову ещё в декабре. Когда он озвучил её среди друзей и братьев по перу, «загорелись» многие, но уже весной, по разным причинам, отказались. Кроме …Никитина: «Только славный рассказчик – Серёжа Никитин – сохранил мужество до последнего дня. Но с ним мы уговорились идти по разным дорогам, потому что двум пишущим людям нельзя ходить вместе, как нельзя идти друг за дружкой заядлым грибникам, если один из них не слеп окончательно».
И Серёжа Никитин, видимо, тоже 7 июня, как и Солоухин, отправился своим путём. В повести «Живая вода» (новелла «Немецкий язык») он пишет, что на базаре нашёл попутную машину, шофёр Пашка оказался его одноклассником и довёз за черту города. И пошёл Сергей вдоль любимой своей реки Клязьмы…
«На высоком берегу Клязьмы, взметнув к облакам колокольню старинной церкви, стоит Клязьминский городок – древний Стародуб, некогда удельный город князей Стародубских, Рюриковичей, от которых пошли Пожарские и прочие известные на Руси князья». Так начинает писатель историю о прибытии в Клязьминский городок. По своим делам он зашёл в сельсовет и на почту. Не застал председателя сельсовета – «давнишнего знакомого», бывшего председателя колхоза «Красное Знамя». Молодая мама, санитарка больницы, регистрировала новорожденную дочку Леночку, отец – газосварщик: «Я невольно улыбнулся. Святая Елена и сестра милосердия как-то ещё вязались, а вот газовая сварка явно портила весь ансамбль». Там же, в конторе, поинтересовался писатель у некой «ответственной девушки» местными историческими памятниками. Она не знала, как называется церковь, почему «бугры да ямы», но знала, что этот «исторический памятник» охраняют сторожа, там пекарня и склады. «Таков был дан мне урок краеведения в Клязьминском городке», – заключает Сергей Константинович.
Писатели – современники С. К. Никитина называли его мастером короткого рассказа. Это бесспорно, к тому же работа в периодических изданиях (а он её знал в качестве литсотрудника в ковровском «Рабочем кличе», владимирской «Комсомольской искре», журнале «Огонёк»…) научит собрать нужную информацию, изложив её при необходимости кратко и ёмко.
Жители села того времени и предположить не могли, что станут героями произведений писателя-журналиста. При этом он не назвал даже по именам председателя сельсовета, молодую маму и отца смугленькой новорождённой девочки. Скорей всего, посчитал не столь важным для художественного описания.
Думаю, настало время раскрыть имена «действующих лиц», чтобы односельчане не гадали, о ком же шла речь. Леночке в этом году исполнится 70 лет, живёт она в Покрове, осталась там после окончания педагогического училища. Наш разговор состоялся по телефону:
– Моих родителей звали Алексей и Зинаида Матанкины. Отец родом из села Любец, до 50 лет работал в Клязьминском Городке в ПМК, потом на Дегтярёвском заводе, в сельской котельной. Умер от инсульта. А мамы три года назад не стало. Она из Шуйского района, работала с 8 лет на ферме телятницей. Деньги не платили, убежала без паспорта в Клязьминский Городок, сначала в школу уборщицей взяли. Потом в роддом сельской больницы санитаркой устроилась…
Когда я родилась, маме 26 лет было, а через 4 года брат Саша появился. Жили мы в 4-квартирном «финском» домике в одной комнате. Их построили для работников ПМК (бывшая МТС).
Мама читала мне книгу Никитина, рассказывала, что помнит ту встречу в сельсовете, что это о нас он написал. Да, меня назвали по святцам, мама была верующим человеком. 3 июня – день Святой Елены, а я родилась 4-го. Сейчас у меня два сына и трое внуков…
Елена Алексеевна поделилась и фотографиями из семейного архива.
А вот «давнишнего знакомого» писателя, который был сначала председателем колхоза, потом – сельсовета, звали Дмитрий Георгиевич Жуков. По документам архивов он родился в 1900 году в д. Княжская в крестьянской семье. Был учеником портного, приказчиком в магазине купца Ф. И. Носкова в Коврове, лесорубом Ковровского уездлескома, красноармейцем и младшим командиром РККА… В 1935-м стал председателем колхоза «Красное Знамя». Воевал, награждён орденом Славы 3-й ст. и медалями за Победу над Германией и Японией. С 1945-го по 1955-й руководил тем же колхозом, в который входили близлежащие с селом деревни Ченцы, Хорятино, Близнино, Верейки, Княжская и др.
К сожалению, при каких обстоятельствах писатель Никитин познакомился с председателем Жуковым, мне неизвестно. Есть только предположения: либо через общих знакомых рыбаков и охотников, либо, когда работал в районной газете «Рабочий клич».
Окончание следует.
Лариса Стрельникова
