От редакции
В октябре этого года исполнится 100 лет со дня рождения Сергея Константиновича Никитина. Ковров планирует широко отметить вековой юбилей писателя, прославившего родной город и вписавшего свое имя в историю русской литературы. В связи с ожидаемым событием, «Ковровская неделя» планирует цикл публикаций, посвященных жизни и творчеству нашего земляка. Мы завершаем очерк известной журналистки Ларисы Стрельниковой, рассказывающий о прежде неизвестных эпизодах жизни писателя.
… Далее путь писателя лежал через Ивлево (сейчас детский оздоровительный лагерь «Берёзка»). По берегу, лесам и деревням он добрался до Вязников, до Луха, до озера Кщара, погостил у друзей и вернулся. С Владимиром Солоухиным они не встретились: «К вечеру мы зашли на квартиру к живущему в Вязниках поэту Ивану Симонову (однофамилец Б. Симонова, возглавлял вязниковскую литературную группу – Л.С.) …он всячески убеждал нас побывать в Ярополчском бору и на озере Кщаре. Здесь, кстати, мы напали на след Серёжи Никитина, с которым разминулись в канун отправления в путешествие. Читатель, может быть, не забыл, что весёлый поэт-песенник (Алексей Фатьянов, близкий друг Никитина – Л.С.), напутствуя нас, посоветовал Серёже обязательно найти одного бакенщика…Теперь Иван Симонов и рассказал нам, что бакенщика того Серёжа нашёл (Алексей Ефимович Бударин, дядя Лёня – герой рассказов Никитина – Л.С.), но что, к сожалению, это случилось в самом начале похода. После двухнедельного разгула путешественник наш вынужден был вернуться домой для материального подкрепления да, верно, и отдыха». (39-й день «Владимирских просёлков»).
«Уроки краеведения»
Второе, более длительное и насыщенное открытиями путешествие через Клязьминский Городок, Сергей Константинович (взяв с собой сына), совершил на лодках вместе с писателем-журналистом Сергеем Лариным и военным журналистом, морским офицером в отставке Леонидом Мацкевичем (в то время он возглавлял Владимирское областное книжное издательство) в августе 1963 года. Детская мечта Никитина сбылась, только с другими членами экипажа. После речного круиза от Владимира до Гороховца и стрелки, где Клязьма впадает в Оку, только спустя 6 лет, в 1969 году, в свет вышла книга Ларина и Никитина «Меж лесных берегов».
Книга написана от первого лица, но, по признанию авторов, «я» – «образ собирательный». Тем не менее, «почерки» Никитина и Ларина отличаются, и те, кто знаком с их творчеством, сразу узнают, кто о чём повествует. По сути, «Меж лесных берегов» представляет собой сборник новых и уже опубликованных до этого рассказов-очерков писателей, а для С. К. Никитина – ещё и результат обоих путешествий.
Есть в книге глава «Корзиночка», написанная Никитиным, где он называет свои записные книжки «карманными «набирными корзиночками», сравнивая их с маленькими корзинками для сбора лесных ягод: «Из них «пересыпал» я со временем свою добычу в «большую корзину» – дневник». Соответственно, по ходу путешествий свои мысли, тезисы, образы, сюжеты писатель фиксировал в записных книжках. Возможно, этим и объясняется (в нашем случае) разное описание Клязьминского Городка в «Живой воде» и «Меж лесных берегов». Или же писатель просто сократил новеллы для «Живой воды».
Из «корзиночки» в оба сборника вошли истории «Немецкий язык» и «Урок краеведения» (в «Живой воде» – «Клязьминский городок», а под заголовком «Урок краеведения» – уже другой рассказ). В «берегах» – «Клязьминский городок» подаётся с более подробной исторической справкой из Большой Советской Энциклопедии и современным видом. Здесь больше лирики: «До меня как будто доносились из глуби веков топот и ржанье татарских коней, звон мечей и кольчуг, свист вражеских стрел. Я видел кровь защитников Стародуба, слышал плач и крики полонянок…».
Здесь нет встречи в сельсовете с «сестрой милосердия» и «ответственными девушками». Здесь Никитин описывает встречу с местным егерем и следопытом, фронтовиком Владимиром Дмитриевичем Фигуровским, который пополнил краеведческие интересы писателя рассказами о государственном заповеднике по разведению выхухолей и бобров, ставшим со временем госзаказником. Егерь показал ему карту с угодьями и границами. А напоследок: «Хозяин угостил меня отличными яблоками из своего сада – белым наливом с шести-семилетних яблонь…». И ещё о Владимире Дмитриевиче: «Егерь Фигуровский посадил у себя яблоневый сад. Созидательная миссия собственника на этом и кончилась бы, хотя никто не молвил бы о нём худого слова – ведь как-никак, а он украсил крохотную часть земли. Но Фигуровский привёз саженцев ещё и соседу. Да так с тех пор и возит из совхоза ежегодно по тысяче саженцев. И маленький посёлок над Клязьмой шумит яблоневыми садами истинного украшателя земли». («Корзиночка» – «Листопад»). Сегодня яблони по-прежнему цветут, но без Сергея Константиновича и Владимира Дмитриевича…
Писатель Никитин очень уважительно относился к самородкам-краеведам, считал, что «знать природу своего края, историю, быт, экономику – это значит укоренять в себе любовь к Родине». («Меж лесных берегов» – «Ещё урок краеведения»).
Никитинский литературно-краеведческий «маршрут» в Клязьминском Городке, конечно, не долог, но очень ценен для истории села. Здесь живут люди, предки которых могли общаться с писателем. Это напоминает теорию «шести рукопожатий»: знаком с ними, значит, прикоснулся к писателю. Мне повезло, я знала близко друга молодости Сергея Никитина А. С. Плоткина – известного ковровского адвоката, писателя, фронтовика, Почётного гражданина города. Абрам Семёнович вспоминал: «Всякий раз, перечитывая Сергея Константиновича Никитина, мне кажется, будто ведёт он меня по дорогим его сердцу местам центральной России. Вот тут – ветла над прудом, чуть дальше, через жухлый картофельник, лесной кордон, а там – мелководье, и над ним встаёт яркое, ещё не разгоревшееся утреннее солнце. И становится спокойно и тепло на душе, словно прислонился к родному человеку». Присмотритесь к родным местам писателя, пройдитесь его тропами, почитайте его, и станет теплее и светлее на душе.
Лариса Стрельникова
